СИМВОЛ ВЕРЫ

Проект мастерской "Сверхъестественная журналистика"
Летняя школа, 2016
Человек состоит из веры, какова его вера – таков он
– Бхагават Гита
Что человек знает о своей вере? Как её понять, измерить или оценить? Самому себе на эти вопросы подчас не ответишь. А что сегодня можно узнать о вере из СМИ? Ни полукорпоративные религиозные издания, ни светские медийные ресурсы не могут покрыть этот пробел: одним не хватает профессионализма, другим – понимания предмета. Меж тем это вопросы тонкие, касающиеся каждого из нас. Ведь мы помним, что из одних и тех же составов можно сделать мыло, а можно – бомбу.

Мастерская сверхъестественной журналистики из Летней школы дерзнула шагнуть в эту область невалявшихся коней. Наш проект «Символ веры» – это синтез журналистики и религиоведения. Мы поставили перед собой нетривиальный вопрос о качестве веры. С помощью специальной методики опроса, разработанной здесь, на школе, мы провели исследование и пришли к поразительному выводу: люди верят по-разному! Но при всем многообразии результатов и открытий две линии очертились довольно ясно: или вера определяет жизнь человека, или человек конструирует для себя ту веру, которая ему удобна.

Кто из них в тренде – решать не нам. А вот путь понимания, в чём Символ веры каждого человека и целых сообществ людей – это и есть содержание проекта. Огонь!


Человек –
создатель искусственного мира
Прежде чем идти к людям с вопросами о содержании их веры, мы поговорили с квалифицированным религиоведом Сергеем Щербаком, который рассказал нам об источнике религии, её бесконечности и о том, что с человеком что-то случилось
Где истоки религии? Есть ли сегодня у религиоведения ответ на этот вопрос?

Не знаю, как ответить на вопрос «где». С человеком что-то случилось. Его не устраивает собственное иноприродное состояние. Но это вопрос о причине беспокойства – откуда мы идём? А вопрос «куда» решается, видимо, в религии. Религия задает перспективу пути человека.

Иноприродное состояние?


Да, человек – это создатель искусственного мира. Он может задавать себе предельные вопросы, которых у белки, например, нет. Она искусственный мир не создает.

Какие «предельные» вопросы?

Например, «почему я должен умереть?». Человек как-то внутренне осознает себя бессмертным и не согласен с тем, что смерть существует. Бессмертие – это то высшее, нуминозное, к чему человек стремится. И путь, который туда ведет, – это религия.

Животные, например, которые так же смертны, не становятся религиозными. Почему? Потому что они, в отличие от человека, не обладают сознанием.


Сергей Щербак
религиовед
У нас есть то же, что и у животных, но мы принципиально отличаемся. Где происходит качественный скачок? Как он «вывалился» из природы в религию?

Но лучше было бы сказать, что человек – существо животного мира, но совершившее путешествие с помощью эволюции или каких-то путей из полностью природного во внеприродное. А вот что он использовал на этом пути – это вопрос по нашей теме.

Эволюция шла рука об руку с тем, что человек производил. Человек не был бы человеком, если бы не приручил огонь. Второе – это обращение к небу, к горнему. Какое-то время к священному ещё относились орудия труда. Странный поворот – это жертвоприношение. Это огромный феномен, который до сих пор не изучен: человек начал приносить жертвы, в том числе и себе подобных. В эту же серию вошли домашние животные и растения. Из последних особое место занимает зерно. На смену навыкам и памяти охотника человек приходит к осмыслению зерна.

Зерно – это сакральный этап. Поскольку человек уже понял свою смертность как неестественное состояние и захотел это преодолеть, то тайну преодоления смерти он, по-видимому, нашёл в зерне. Оно попадает в землю мёртвым, а потом растёт. Со временем священным стал отвар из зерна. Потом сакрализовался хлеб. В какой-то момент к этим символам добавился огонь. Так в символический ряд священного вошла ещё и печь – символ превращения смертного в бессмертное. На это есть указание в элевсинских мистериях.

Все это осмыслялось человеком не само по себе, а как символ. На пороге к нуминозному эти символы оказываются очень важны. Они становятся той частью мифа, что превращают его в священный миф, при помощи которого мы узнаем священные смыслы, а человек их пытается угадать.

Насколько это абсолютная ситуация? Про всех людей говорить трудно, а вот известны ли нерелигиозные народы?

История таких не знает. Даже Советский Союз, где вера была притесняема, в свой идеологической обстановке содержал прямые элементы культа: священные книги (собрание сочинений Ленина), священные изображения, бюсты, ландшафты, демонстрации, шествия и даже гимнографию.

Непонятно, что – причина, а что – следствие. То есть древние не понимали грома и потому его обожествляли, пока мало-мальски не разобрались с этой стихией. Или увидели, что огонь – это и тепло, и сухо, и вкусно – вот тебе и божественное. Так?

Напрасно человек оглупляет своё прошлое и себя, думая, что он просто из-за боязни считал гром богом. За такими духовными открытиями лежат большие духовные смыслы. У нас не всегда есть герменевтический аппарат, который помог бы нам понять, что вкладывал в религию тот, кто её открыл.

Когда мы имеем дело с величайшими мифами, речь не идёт об изобретении или конструировании какого-то сюжета. Миф обладает такой силой, что способен преобразить человека полностью.

Есть в Библии сюжет про патриаха Иакова, который лег спать на камень, увидел во сне лестницу, получил откровение, проснулся и был так поражён, что полил этот камень маслом – елеем, переименовал его и сказал, что это не камень, а врата небесные.

Всегда останется место тайне. Сам человек – тайна. Если человеку удавалось прикоснуться к тайне, оказывалось, что это происходило не теоретическим путём, а каким-то странным – например, прилечь поспать на камне.

А есть какое-то безусловное понимание религии сегодня? То, с которым уже весь учёный мир готов согласиться?

Определений религии есть большое количество. Я привык работать и успокоился от такого: религия – организация жизни вокруг глубочайших проникновений опыта.

Впереди ещё только угадывается путь какого-то синтеза. То, что мы называем религиозностью, – это верхи. А суть маячит где-то далеко впереди.

Как христианство объясняет необходимость веры?

Отвечает эксперт Владимир Якунцев
Я ушел от закона,
но так и не дошел до любви
ВСЯКИЙ ЧЕЛОВЕК РЕЛИГИОЗЕН. ТАК ПРОЯВЛЯЕТСЯ ЕГО ВНУТРЕННЯЯ
ЖАЖДА СЛУЖЕНИЯ КОМУ-ТО ИЛИ ЧЕМУ-ТО БОЛЬШЕМУ, ЧЕМ ОН САМ.
НО ИСЧЕРПЫВАЕТСЯ ЛИ ЭТА ЖАЖДА РЕЛИГИОЗНОСТЬЮ?
В жизни каждого всегда есть нечто ещё, что трудно назвать просто религиозным опытом. И это опыт веры. Он гораздо сложнее и многообразнее, потому что это опыт отношений, встречи, доверия, любви.

Там, где религиозность превращается в некий закон, свод правил, таинств и ритуалов, которые человек исполняет для собственного успокоения, безопасности, оправдания, начинает действовать магический принцип: «Я сделал/делаю, значит, должно работать!». Выстраивается система причинно-следственных отношений, в которых человек нацелен в первую очередь на результат.

Совсем иначе живет человеческое сердце. Вера – это влюбленность. Искренняя, настоящая, бескорыстная. Влюбленный дарит своей избраннице цветы не для того, чтобы получить от неё взамен те или иные привилегии, услышать те или иные слова, склонить к тем или иным действиям. Влюбленность – не стратегически выверенная цепь поступков. Это внезапное незапланированное необъяснимое вторжение в спокойную жизнь.

Вера – это пространство любви, которая вдыхает в безжизненное тело религиозности жизнь, что придаёт всему внешнему, наружному особый смысл. Без духа веры, любви, бескорыстия всякая религиозность «болеет» бессмыслицей, вырождается в утилитаризм.

Вера не может не действовать, не изобиловать, не проявлять себя. Вера – это то, чем человек живет. То, как человек живет. Всякий его выбор рождается из этой веры. Не из навязчивой необходимости сделать что-то во имя личного покоя, не из страха грядущих наказаний, не из следования магическим обрядам, не потому, что так, в конце концов, просто «надо». То, во что человек верит, на самом деле действует, случается и происходит в его жизни.

Вера всегда вырывается за рамки закона – и человеческого, и религиозного, – бесконечно превышая его, достигая любви, той жизни сердца, которая освобождает, наполняет, вдохновляет. Вера – это свобода, но свобода не как бесконечный набор альтернатив, а как власть воплощать любовь, оправдывать самую взыскательную надежду. Вера не дает человеку бездействовать, не позволяет ему жить в страхе, быть «отформатированным» цикличностью и замкнутостью мироустройства. Перефразируя слова классика, всякое верующее во что-то, кого-то или кому-то сердце верит оттого, что не верить оно не может.

Манна из самолета

На далеких тихоокеанских островах в середине XX века появилась новая религия, получившая названия культа карго («груз»), или религии самолетопоклонников.

Случилось это так. Во времена Второй мировой войны, воюя с Японией, американский десант сбрасывал большое количество продовольствия на небольшие островки Меланезии и Новой Гвинеи. Продукты питания, новую одежду, разные бытовые принадлежности американские авианосцы привозили для обеспечения своих гарнизонов и от избытка делились ими с местными жителями.

Дары высокоразвитой цивилизации, которые в прямом смысле падали прямо с неба, заметно изменили привычное существование диких народов. Со временем избалованные такими подарками островитяне совершенно обленились: отпала необходимость изготавливать орудия труда, заниматься земледелием. Всё самое качественное, новое, лучшее само шло к ним в руки.

Однако с окончанием войны прекратилась и спонсорская поддержка островных племён. Американцы ушли, оставив меланезийцев и папуасов в состоянии замешательства, даже, можно сказать, кризиса: народам, лишившимся небесных даров, пришлось снова добывать хлеб «в поте лица своего».

И тогда наблюдательные островитяне вспомнили, что белые люди не добывали и не изготавливали сами продукты питания, орудия, одежду. Они приходили со всем готовым. Значит, они чем-то заслужили такой дар неба. А чем они могли его заслужить? Своими странными магическими обрядами, которые совершали на глазах у изумленных туземцев.

Меланезийцы и папуасы стали имитировать действия белых: поднимали в небо оставленный военными американский флаг, маршировали, строились в шеренгу с самодельными винтовками, устраивали смотр войск. Однако ничего сверхъестественного не происходило: железные птицы перестали сбрасывать манну небесную. Тогда островитяне поняли, что совершаемых обрядов недостаточно. Они стали сооружать из дерева и тростника самолеты, разрисовывать тела надписями «U.S.A.», делать из кокосов подобие наушников и рации, в которые произносили магические заклинания…

Ничего не работало. Островитяне сделали вывод, что белые попросту обворовывают их, перехватывая полагающееся на их долю «карго». В народе начались бунты, поднялся градус агрессии и злобы.

Со временем карго-культ пошел на убыль. Медленно и болезненно смирившееся островное население вернулось к привычному образу жизни. Многие островитяне побывали на континенте, даже поработали на фабриках и заводах. Они поняли, что чудесные дары не берутся из ничего, они создаются здесь же, на земле, просто за пределами их островков.

Развеялись мифы, чудеса оказались простым неведением. Удивительно устроен человек. Дело даже не в том, что люди поклонялись тому, что, в сущности, значительно меньше их – еде, одежде, технике, – а в этой необъяснимой потребности чему-то или кому-то поклоняться. И каждый человек не просто Homo Sapiens, человек разумный, а, как говорил известный богослов протопресвитер Александр Шмеман, Homo Adorans, человек поклоняющийся. Парадоксально, что потребность поклоняться может и возвышать, и унижать нас. И выбирая предмет поклонения, человек, народ, общество во многом избирают свой путь.

Правда, иной раз придя на распродажу в торговый центр, невольно спросишь себя: так ли далеко мы ушли от почитателей карго?
Наше исследование
Для себя мы назвали это бессистемным поиском ответов на системные вопросы. Сетку этих вопросов мы составляли так, чтобы выявить ценности человека, его жизненные установки, убеждения и связь всего этого с реальной жизнью.
Вопросы были разбиты по группам. Таким образом мы могли проверять один вопрос через другой, выявлять связи и противоречия. «Во что ты веришь?» – мы спрашивали отдельно.
Ответы были собраны, статистически обработаны и проанализированы, а некоторые из них превратились в отдельные истории.


О смысле жизни


Что Вы цените больше всего?
Опишите Ваш идеал человека. Каковы качества этого идеала? Встречали ли Вы таких людей в жизни или знаете ли Вы такие примеры в истории?


Об этике


Как Вы различаете добро и зло?
Что такое грех?
Что такое совесть?
Какими этическими правилами Вы руководствуетесь?
О связи
мировоззрения и жизни


Верите ли Вы в приметы или в гороскоп?
Какие книги повлияли на Вашу жизнь и мировоззрение?
Что из того, что Вы делаете, для Вас значимо и почему?
Что Вас вдохновляет, помогает пережить трудные моменты в жизни?
Что самое страшное в жизни?


О вере

Есть ли в Вашей жизни опыт столкновения с чудом, с чем-то необъяснимым?
Относите ли Вы себя к какой-либо религиозной конфессии? Кто Вы по вероисповеданию?
Как Вы пришли к Вашей вере (неверию), на какие вопросы она Вам отвечает, что дает?

аналитика
Должна ли вера приносить пользу?
Углубленные интервью о вере с несколькими десятками респондентов, с одной стороны, подтвердили предположение о существовании множества самых разнообразных вер и верований, мало связанных с той религией или мировоззрением, приверженность которому декларирует человек. С другой стороны, был обнаружен удивительный факт: несмотря на видимое разнообразие, верования опрошенных нами людей имели много общего. То общее, что удалось выявить, также никоим образом не было связано с влиянием той или иной мировой религии или философской системы.

Алина Гарбузняк
журналист, кандидат филологических наук
Общие черты в ответах респондентов позволяют разделить их на две группы, иными словами, довольно четко выделяются два типа веры. Первый тип условно можно охарактеризовать как веру, «которая мне полезна», а второй – как веру, «через которую я обретаю смысл жизни».

«В Бога не верю, наверное, верю только в то, что я могу всё сделать, – признается армянка Джульетта. – Жизнь показывает, профессия моя показала, что только ты сам можешь добиваться чего-то и надеяться на кого-то. Верить в кого-то?.. Пока у меня еще нет необходимости в этом».

«Вера – то, к чему человек обращается, когда ему плохо, грустно, нужна помощь. Идеал для меня – мама, потому что она в меня верит», – поделился с нашим корреспондентом школьник из Дубны.

«Верит человек, когда у него уже безысходная ситуация. Что ему что-то не под силу», – размышляет уроженец Казахстана Кайрат. Сам он в безвыходную ситуацию еще не попадал, поэтому в Бога не верит. «Как человек науки я верю фактам и цифрам», – добавляет Кайрат. Отсутствие веры в Бога не мешает, однако, ему придерживаться «каких-то канонов своей мусульманской религии».

Очень похожая философия веры свойственна и обществам анонимных алкоголиков, которые избавляются от своей зависимости по программе «12 шагов». На четвертом шаге человеку необходимо определиться со своим отношением к Богу или богам: если ни в какого бога он не верит, ему придется найти некий предмет вне себя, который он по своей воле наделил бы божественной силой и признал сильнее себя. «Разницы нет, что это будет, хоть веник, – поясняет глава ячейки Общества анонимных алкоголиков в Дубне, – главное, в него поверить. Тогда, в критический момент, когда силы начнут тебя оставлять, можно будет обратиться к нему и попросить: «Веник, помоги мне!». И он поможет – если ты действительно в него веришь».

Утилитарный подход к вере не исключает, как ни странно, и стремления к высокому идеалу. «Веру мы можем не объяснять, а выбрать, исходя из того, что она нам ближе, – рассуждает студентка политологического факультета Марго. – Я верю в бесконечность человеческого познания и торжество гуманистических идеалов». То есть одни высокие цели и идеалы могут быть ближе, понятнее и даже удобнее, чем другие, их можно выбирать, исходя из собственного темперамента. Марго признается, что на её убеждения очень повлиял трактат Макиавелли «Государь».

«Без веры тяжело», «нужно во что-то верить» – самые распространенные ответы на вопрос: зачем человеку вера? Подобным образом рассуждали даже атеисты, имея в виду как будто других. А может, и себя?..

Такая «вера по необходимости» была свойственна большинству опрошенных. Вместе с тем выделялась и диаметрально противоположная позиция, когда вера воспринимается не как средство сделать жизнь лучше, комфортнее, безопаснее, а как единственная опора жизни, то, что придает ей смысл, более того – без чего жизни и нет. «Вера – то, во что ты вцепился зубами, – рассуждает театральный режиссер Борис. – Вера – как циркуль. Если чуть-чуть ослабить – иголка чуть-чуть соскочит, окружности не получится. В этом смысле очень важно воткнуть иголку в какое-то надёжное поле. Поэтому не всё равно, во что верить – куда втыкать иголку».

«Вера – это когда человек ходит в присутствии Бога и понимает, что он без Него не может. Человек должен почувствовать опыт общения с Богом», – говорит православный катехизатор (учитель веры) Людмила. Она одна из немногих, кто говорил о вере изнутри христианских представлений. Хотя из всего, что она рассказала о своей вере, наиболее живым и захватывающим был её опыт выхода в астрал – в дохристианский период её жизни.

Еврейка Светлана признается, что внешняя традиционная обрядовая сторона иудаизма не удовлетворяет её духовных исканий, не даёт ответа на фундаментальные вопросы в её жизни. Духовное она противопоставляет «внешнему». «Я не религиозна, не в этом суть моего искания. А в чём суть? В помощи людям», – говорит она. Светлана – инициатор проекта помощи инвалидам «Неограниченные возможности». «Это не работа, это, скорее, духовное служение, я в этом вижу своё будущее. Может быть, это и есть моя внутренняя миссия на этой земле», – размышляет она.

«Когда я останусь одна…»

Говорят, что религия начинается там, где человек встречается со смертью. Память о мёртвых – щедрый источник культа. Чтобы посмотреть на веру человека там, где он ничего специально из себя не выжимает, Сверхжур отправился на старое кладбище города Кимры.
Мистический опыт атеиста

В Муроме есть священное место, где под огромной плитой прикрыты мощи Петра и Февронии. Плиту положили в храм и сказали, что она обладает определёнными целебными свойствами. У меня тогда очень сильно болела коленка, и я прислонил её к этой плите: постоял и ушёл… С тех пор коленка больше никогда не болела… Но верующим меня этот опыт не сделал.

ЭКСПЕРИМЕНТ
"Вы такой светлый, открытый человек..."


Поговорим о необуддизме?
Эксперимент проводился в подмосковном городе Дубна, в выборку вошли 20 случайных прохожих разного возраста и пола. Результаты эксперимента во многом подтвердили гипотезу: желающих поговорить о вере было гораздо меньше тех, кто при других обстоятельствах соглашался просто ответить на вопросы анкеты.
Несоответствие, а нередко и противоречие реальной веры человека его религиозному/мировоззренческому самоопределению, выявленное в ходе исследования, могло быть следствием того, что люди редко задумываются о своей вере, редко говорят о ней и спорят с другими, что эта тема по большому счету табуирована в «приличном обществе».

Опросник нашего исследования, ориентированный на выявление веры собеседника, был организован так, чтобы центральная идея и цель исследования – разговор о самом сокровенном – была неочевидна, во всяком случае в начале беседы. Сам заход, применяемый нашими корреспондентами, и форма беседы вполне отвечали канонам рядового социологического исследования о ценностях.

Именно такая форма максимально располагает к тебе собеседника и, если можно так выразиться, усыпляет его бдительность. Чтобы проверить эту гипотезу, был проведён эксперимент, в ходе которого людям с самого начала предлагалось поговорить о вере, причём не с объективным и безучастным «социологом», а с представителем новой религии – «необуддизма» (вымышлена специально для данного эксперимента), то есть с человеком, открыто говорящем о своей вере в надежде убедить вас, что именно его вера лучше всего отвечает на самые важные в жизни вопросы. Иными словами, человеку предлагалось не просто декларировать свои ценности и убеждения, но отстоять их в споре с оппонентом.

Чтобы расположить к себе незнакомого человека, наш корреспондент начинала каждый разговор со слов: «Вы такой светлый и открытый человек! Наверняка у вас есть какая-то вера?». После этого она представлялась как последователь новой религии, необуддизма, рассказывала о ней в нескольких фразах и предлагала продолжить разговор о вере, опираясь на основные вопросы нашей анкеты.

Уже первая фраза во многих случаях настораживала респондентов. Почти все представители старшего поколения (от 40 до 70 лет) воспринимали это как некий вызов и пытались поскорее отделаться от собеседника. Как правило, разговор обрывали словами «я христианин» или «я атеист», давая понять, что ни с какими сектантами (а кто ещё может начинать разговор о вере?) они общаться не хотят. И даже когда наш корреспондент рассказывала об эксперименте и предлагала после этого поучаствовать в опросе, неохотно продолжали беседу, не говоря уже о том, что отказывались фотографироваться в конце.
«Сегодня я не готова говорить о религии, – заявила сотрудница Дома культуры, 70 лет. – Не тот день, я очень устала, полдня размораживала холодильник. Не до этого». В общении с нашим корреспондентом она была очень вежлива, но ни на какие уговоры не поддалась.

Другая женщина представилась Натальей, 45 лет, с ней разговор так же не сложился.

– Вы такой светлый и открытый человек! Наверняка у такого человека есть определенная вера? – Да, вера в Бога. (Убегает, говорит, что торопится.)
– Подождите, вы же даже не знаете, что я хотела вам сказать. Я представляю совершенно новую религию – необуддизм. (Сразу проявляет недовольство, пытается уйти как можно быстрее.) Другие религии вас не интересуют?
– Только христианская.
– Мы исследуем, во что верит современный человек.
– Может, вы у кого-нибудь другого спросите?

Среди тех, кто согласился поговорить, было три атеиста, мужчины лет 55. На вопросы отвечали большей частью иронично (чего не наблюдалось при «социологическом» подходе).
В поисках молодёжи мы отправились к зданию Государственного университета в Дубне. Молодежь (от 14 до 30 лет) включалась в беседу о вере гораздо охотнее. Фраза: «Вы такой светлый и открытый человек…» очень располагала к общению, люди начинали улыбаться, проявляли интерес к собеседнику. Основы «необуддизма» слушали спокойно, иногда с воодушевлением, никто не прерывал и не пытался убежать. С энтузиазмом фотографировались по окончании интервью. Их ответы вошли в эмпирическую базу исследования.
ФОТОПРОЕКТ

Символ веры

Весь проект родился из одной простой идеи: нужно найти разных людей, которые согласятся рассказать о своей вере, смогут объяснить, в чем она выражается, каков её символ и сфотографируются вместе с ним. Идея оказалась гораздо проще, чем её воплощение. Но Наталья Булдакова справилась с этим и нашла десять человек, которые теперь посмотрят вам в глаза и скажут о самом главном.
ЧАСТЬ 1
ЧАСТЬ 2

Я вышел из рок-музыкантов

Александр Горбунов, священник, настоятель храма Всех святых в земле Русской просиявших, г. Дубна, бывший профессиональный рок-музыкант
Я вышел из рок-музыкантов, профессионально играл тяжёлую музыку, трэш. У меня была такая жизнь, что всё получалось, всё, что я хотел. В итоге я пришел к тому, что потерял смысл, – всё равно ведь всё получается! Захотел денег – появились деньги, даже эксперимент провёл: решил тусоваться, не работать. Три года тусовался – и были деньги, ел, пил. Я понял, что должно быть какое-то обоснование того, что ты делаешь. Как сказал митр. Антоний Сурожский, нельзя человеку стоять на четвереньках, лакать молоко (эту жизнь) и ничего с этим не делать. Я стал искать, был на грани того, чтобы кончить жизнь самоубийством. Как-то раз ко мне в пивном баре подошел человек и стал мне о Боге говорить. Не знаю почему. На тот момент я почему-то считал, что я лучше него знаю, и стал с ним спорить. А он мне: «Ты хорошо рассуждаешь, но многого не знаешь, потому что в храм не ходишь». Мне было удивительно, как это он определил, что я в храм не хожу. А он говорит, что это сразу видно. Я пошел в храм, чтобы понять, что там происходит.

К вере я пришел в 24 года. Было ощущение, что многие вещи в мире происходят не так, как ты хочешь, а будто направляются какими-то непонятными силами, хотя, казалось бы, всё есть – талант, руки... Я много чего изучал: и буддизм, и «Розу Мира» Даниила Андреева, и Рериха. В итоге пришёл в православную церковь. Когда я зашёл в храм в первый раз, вижу: стоят бабушки, батюшка служит. Я думаю: это всё православие?! Чего-то грустно, буду я ходить сюда много лет – и всё? Но когда я начал читать святых отцов, то понял, что православный мир более глубокий. Потом начал в церковь ходить – стала благодать открываться. Хотя у меня всё в жизни вроде было хорошо, но когда я пришёл в церковь, почувствовал, что во мне созидаться что-то стало. До этого было так, что я всё могу, всё умею, но жизнь как-то не созидается: семьи нет, не понятно, зачем живу…

«
В своё время был у меня в группе барабанщик, он раньше меня в церковь пришёл, я его как-то даже останавливал: зачем ты в этой церкви, что там такое происходит?
А он мне: «Ты играешь музыку. А зачем?»

»
Этим вопросом он меня просто убил. Думаю, сказать, что я такой человек идейный, – не могу. Сказать, что ради денег, – тоже не могу. Я вообще не знаю!

Поэтому связь с Богом я теперь больше всего ценю: я опытно это прошёл, что, если человек с Богом, то всё делается, созидается, творится, куда-то идёт. Если нет этого, то какие бы дарования ни были, они не принесут тебе радости и счастья. Человек радуется мимолетно: вот я медаль получил или я чемпион мира, а что дальше-то? Ты приходишь в пустоту.

Но и музыку я тоже ценю. Не знаю, можно это говорить или нет, но когда мне очень тяжело, нападает уныние, мне почему-то помогает рок-музыка. Я слушаю тяжелую музыку: Metallica, Никель Бэк, MegaDeath, и что-то во мне меняется, какие-то корни рок-музыканта во мне остались. Когда я стал священником, то какие-то тексты начал переосмысливать… Музыка тяжёлая – это не просто музыка, есть много людей, которые пришли через неё к вере и Богу. Мне кажется, и я через это пришёл.
Что самое страшное в жизни?
Среди главных страхов своей жизни большинство людей называли смерть своих близких и друзей, а также страх собственной смерти. Страшно остаться одному, страшно пережить своих детей, страшно, что твоей семье будет плохо.
Многие боятся уйти бесследно: страх не успеть сделать что-то важное в жизни. Или не сыграть весомой роли в мировой истории. Кого-то страшит пустота, а некоторые принципиально не задумываются о своих страхах.
Вера без дел мертва
Виктор Франкл писал, что стремление к смыслу называют «фактором выживания», реальной силой, спасающей человека в самых экстремальных условиях. Там, где на вопросы о смыслах нам не может дать ответы знание, нам отвечает вера. Но какова она – это тоже вопрос. Один из способов узнать свою веру – задавать вопросы. Доверяя известному императиву «вера без дел мертва», мы спрашивали людей о том, какие из дел они считают самыми важными и почему. А здесь мы даём выборку самых интересных ответов от студентов и кураторов Летней школы.

Чудо в перьях

У вас есть опыт встречи с чудом? У журналистки Анастасии есть. В ходе нашего опроса она рассказала о стечении обстоятельств её жизни, которые показались ей если не чудесными, то уж точно сверхъестественными.
В трехподъездной «Хрущёвке» серии K-7 обычно 162 окна, не считая чердачных и подвальных отверстий. Вероятность, что идеальный попугай попадет в дом жителя такого дома (при том что тот сидит дома, не ест, не спит, не ходит в туалет и постоянно ждет птицу) составляет 0,006 %
Не могу сказать, что это было настоящее чудо, поскольку понятие «чудо» претендует на многое. Но этот случай подкрепляет мое убеждение в том, что наши желания в каком-то смысле материальны: то, о чём мы думаем, сбывается.

История была такая. Я тогда училась в начальной школе и очень мечтала о домашнем животном. Очень хотела попугая. Это была моя мечта. Я так о нём грезила, что даже выписывала о попугаях стихотворения и вообще всё, что видела и узнавала о них, заносила в специальную тетрадочку. Вырезала фотографии попугаев, вклеивала их туда. Когда приходила к кому-нибудь в гости и видела попугая, напоминала маме: «Ну мам, я очень хочу попугая!». Она отвечала: «У нас квартира слишком маленькая. И кто за ним ухаживать будет, интересно?!» Это было справедливо. Но родители как-то в шутку сказали мне: «Ну если прилетит, тогда оставим. Иначе никак: слишком мало места!».

Так вот, попугай взял и действительно прилетел. Вероятность такого события почти нулевая. Откуда в городе попугаи? Но даже если он от кого-то улетел – вокруг столько многоэтажек, много окошек, он мог залететь в любое, мог вообще никуда не залететь. А прилетел именно ко мне, когда я его очень-очень хотела. У него паника, он бьётся в окно, не может понять, где он, а у меня было настоящее счастье!

Попугай жил у меня очень долго, больше десяти лет – одиннадцать, кажется. Нашлось и место, и клетка.

Эта история показала мне, что, если чего-то очень-очень захотеть, оно случится. Понятно, что человек должен не просто хотеть, он должен совершать какие-то действия, прилагать усилия. Но и одних этих действий бывает недостаточно. Нужно ещё очень-очень этого хотеть. И тогда чудо происходит. То есть чудо происходит только тогда, когда в него веришь.

«Мир как-то общается с нами»

Еврейская девушка из города Дубны рассказала, что смысл жизни обрела вне синагоги
Я, как вы видите, светская еврейка, я не сильно религиозна. Какое-то время назад у моей семьи и лично у меня был период поиска в иудаизме, я очень в это погрузилась. Но потом я сделала внутренние выводы по этому поводу и отошла. Наша семья соблюдает все иудейские праздники, мы ездим в Израиль, чтим, уважаем и признаём свои замечательные корни, но скорее с культурно-социальной точки зрения. У нашего народа красивая символика, я её очень люблю. И народ у нас классный. Но институционализм – этого я не люблю, не понимаю. Но я для себя выбрала духовное содержание, а не внешнее. Я очень патриотична по отношению к своему народу. Но я не религиозна, не в этом суть моего искания. А в чём суть? В помощи людям.

Год назад моя семья создала проект для молодых людей-инвалидов. Этим начинала заниматься моя мама, потом я присоединилась. Так складывалась жизнь, жизнь меня на это вывела. Мы занимаемся организацией для таких людей в Дубне различных мероприятий. Это молодежь – инвалиды от 18 до 35 лет, люди очень сложные, с разными заболеваниями. Они нас знают, мы известны в городе, и один-два раза в месяц устраиваем для них праздники, концерты, мастер-классы. Чего у нас только не было за этот год! «Неограниченные возможности» – так называется проект. Но это не работа, это, скорее, духовное служение, я в этом вижу своё будущее, может быть, это и есть моя внутренняя миссия на этой земле.

С православной точки зрения, «что сделал – забудь». Но мне важно видеть в глазах людей, что им это нужно, что есть потребность в любви. Мне люди нужны для единения с ними, для выполнения каких-то личностных задач, семейных. Мне люди для жизни нужны. Я бы без тех людей, которых я встречала по жизни, не развила бы свои душевные качества, какие они есть сейчас.

Я не считаю внутренне необходимым посещать регулярно синагогу, потому что я понимаю, что лично у меня и у моей семьи вера здесь, – она поднимает руку к груди, – это мой осознанный выбор. А кому-то просто комфортно ходить каждую неделю в синагогу, и я очень-очень это уважаю, ведь для этого надо иметь шикарную дисциплину. Но некоторые делают это фанатично, такого я не понимаю.

Есть какие-то общечеловеческие, даже философские законы, которые не зависят от религии. Тут неважно, законы это Моисея или Магомета. Если их нарушаешь, то бояться нужно не наказания какого-то бога, а именно природного вселенского ответа, потому что всё возвращается. Тебе, твоим друзьям, твоей семье, может быть даже, в этот же день. Да, невозможно отрицать Вселенную. Нам посылаются какие-то знаки, что-то происходит, мир как-то общается с нами, что-то происходит на энергетическом уровне. Я верю в то, что есть какая-то энергетика. Вспомните Ника Вуйчича – какая сила, удивительно!

Жизнь конечна, у меня нет иллюзий по этому поводу, меня быстро забудут. Но я почему-то думаю, что мы ещё вернемся. Если я что-то не успею завершить, я считаю, что мы ещё все равно вернёмся сюда – для самосовершенствования, для исполнения миссии какой-то, которая заложена.
Книги и авторы, которых называли опрошенные, отвечая на вопрос: «Какая книга повлияла на вашу жизнь и мировоззрение?»

«Преступление и наказание» Федора Достоевского
«Поднятая целина» Михаила Шолохова
«Доктор Живаго» Бориса Пастернака
«Вечный зов» Анатолия Иванова
«Бытие и время» Мартина Хайдеггера
«Плаха» Чингиза Айматова
«Государь» Никколо Макиавелли
«Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова
«Мы» Евгения Замятина
«Великий Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда
«Граф Монте-Кристо» Александра Дюма
«Моя жизнь во Христе» Иоанна Кронштадтского
«Неожиданное утро» Даниила Гранина
«Уолден, или Жизнь в лесах» Генри Дэвида Торо
«Шесть слов о священстве» Иоанна Златоуста
«Таня Гроттер» Дмитрия Емца
«1984» Джорджа Оруэлла
Поэзия Редьярда Киплинга
Творчество Александра Пушкина
Творчество Льва Толстого
Творчество Льва Гумилёва
Творчество Владимира Набокова
Творчество Карлоса Кастанеды


«Чтобы видеть мертвых, необязательно выходить в астрал»

Православный катехизатор Людмила Грудинская рассказала об опыте соприкосновения со сверхъестественным
Но чтобы видеть мертвых, например, необязательно выходить в астрал. Одна моя знакомая видела своего умершего деда. Секунду буквально. Она даже не успела это понять. Это было дома, он ей показал то место, где была вещь, которую она искала.
У меня был опыт вхождения в астрал. До прихода в церковь я занималась восточными практиками, ходила на разные курсы, в том числе на курсы медитации. Выйти в астрал у меня получилось с пол-оборота. Люди месяцами тренировались, а мне хватило одного дня помедитировать на мантре. В первый раз сидела дома, родители были на работе. Я села в позу лотоса и улетела сразу. Вижу картинку: девочка маленькая, три-четыре годика, бежит и ловит рыжего кота, как бабочку, руками. И так несколько раз, но я сразу вышла. Тут же звонит телефон. Звонит подруга моей мамы, спрашивает маму и говорит, что у неё заболел кот. Думаю, не надо объяснять, что он был рыжий. Кот у неё умер. После этого я попробовала выйти в астрал ещё раз через какое-то время. Мгновенно туда улетела. И вижу, на меня несётся черный бык в красных трусах, как у волка из «Ну, погоди!». Я оттуда выпрыгнула какой-то внутренней силой и уже больше никогда туда не заходила. Не знаю, что было бы, если бы не вышла. Люди рассказывают, что в том мире с человеком может случиться всё, что угодно. Шизофрения не самый худший вариант.
Комментарии экспертов
Глеб Ястребов о многообразии и путях иудаизма

Магистр гуманитарных наук по программе подготовки Иудео-христианские отношения, библеист, старший преподаватель Свято-Филаретовского института
Сергей Щербак о людях-детях в буддизме

Специалист по буддизму и новым религиозным движениям, заместитель декана факультета религиоведения Свято-Филаретовского института
Петр Резвых о цельности и биографии как пути

Кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник Института гуманитарных историко-теоретических исследований имени А. В. Полетаева (ИГИТИ), доцент факультета гуманитарных наук Школы философии НИУ ВШЭ

Максим Зельников о планктоне в науке

Кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Физического института им. А. П. Лебедева РАН, член Ученого совета отделения теоретической физики, старший преподаватель Свято-Филаретовского института

В чем соль?
О фракциях и проектах внутри христианства Сверхжуру рассказал Владимир Якунцев

О христианстве сложно говорить: есть некоторое ощущение, что о нём всё известно. Но известно христианство, как правило, лишь в двух аспектах: как социально-государственный и как ритуальный проект.

Государственным проектом христианство становится уже в IV веке в Византии. Поначалу христиан, которых было 10–15% населения империи, гнали, душили. Но довольно скоро – в момент, когда империя переживала серьезный кризис и властям потребовалась национальная идея, – в качестве такой идеи приняли христианство. Историческое христианство за это очень дорого заплатило.

Буквально через 50 лет в Византии стали гнать уже язычников. А в VI веке было запрещено любое инакомыслие, любая религия, кроме христианства. Принятое в качестве официальной идеологии империи христианство обернулось насилием. Именно так оно воспринималось на протяжении полутора тысячелетий. Закончилась эта эпоха совсем недавно. До начала ХХ века все государственные служащие в Российской империи были обязаны ходить на крестные ходы, предоставлять справку, что они Великим постом исповедовались и причащались.

Христианство известно также как ритуальный, сугубо «религиозный» проект. Вера и религиозные потребности – это не одно и то же. Чтобы удовлетворять религиозную потребность, совсем не обязательно иметь веру. Что это за потребность? Человек всегда понимает свою ограниченность и слабость и хочет обезопасить себя, заручиться поддержкой каких-то сил. У человека есть планы. Они, наверное, хорошие. Кто-то хочет разбогатеть, кто-то – жениться, выйти замуж, кто-то хочет здоровья. И любой человек понимает, что даже если просчитать всё, всегда есть какой-то момент, где он ничего не контролирует. Поэтому нужно «договориться» с высшей силой: какая-то она есть, где-то она есть. Постучать надо, плюнуть или там свечку поставить. В принципе, без разницы. Эта потребность всегда очень эксплуатировалась, за её удовлетворение во все времена очень хорошо платили. В любую эпоху в любой культуре существовал некоторый культ, некоторый ритуал. В нашей стране как ритуальный проект очень распространено православие: креститься надо, венчаться надо, помер кто – надо его отпеть и похоронить. 70 % населения называют себя православными, но никто же всерьёз не думает, что у нас 70 % реальных христиан.

Христианство, по существу, крайне неизвестно. Что это такое? В чём, так сказать, основная соль? Христианин узнаётся не по тому, что он ходит в храм, не по тому, что участвует в таинствах, не по тому, что он бороду имеет. В своем основании христианство не было религией. Оно связано с верой. А вера, в отличие от религии, связана со встречей, связана с отношениями. Христианина отличает то, что у него есть опыт встречи со Христом. И эта встреча исцеляет человека от абсурда, страха смерти, несвободы и одиночества. В этой встрече со Христом – вся суть христианства.

НАД ПРОЕКТОМ РАБОТАЛИ


Андросенко Софья, редактура, куратор
Бабайкина Жанна, текст, эксперимент
Баранова Екатерина, текст
Булдакова Наталья, фотограф, текст
Наташа Булдакова, фото, текст
Васенев Андрей, редактура, руководитель проекта
Виноградов Алексей, видео
Гарбузняк Алина, редактура
Голяева Лидия, текст
Иванчина Елизавета, текст, редактура
Каплина Алёна, фото, видео, монтаж
Кудряшов Денис, текст
Михеев Владимир, текст
Назаренкова Елизавета, текст
Платанова Анна, текст, корректура
Пахомова Вероника, текст
Сахарова Анна, текст
Смирнова Татьяна, текст
Скрабанская Татьяна, монтаж, верстка, куратор, вдохновение

© Мастерская "Сверхъестественной журналистики"
Летняя школа 2016
Made on
Tilda